📖 Анатомия человеческой деструктивности

Книга вышла в серии «Мыслители XX века». Из почти сорока томов по меньшей мере два — книги Фромма.

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности : Перевод / Авт. вступ. ст. А. С. Гуревич. — М.: Республика, 1994. — 447 с.: ил. — (Мыслители XX века). ИСБН 5—250—02472—6, тираж 35 000 экземпляров

Книгу не покупал, взял из книжного шкафа в соседнем дворе. Пять лет никак не подступался, но потом сел и за месяц ежедневного чтения по полчаса одолел.

1

Ключевые понятия, которыми оперирует Фромм, — деструктивность, агрессия, некрофилия и биофилия.

Некрофилия — любовь к мёртвому. Обычно этим термином обозначается половое извращение, проявляющееся во влечении к трупам. Фромм трактует некрофилию расширительно — как стремление к разрушению жизни, к разложению её на части и как пристрастие ко всему омертвлённому, в том числе к механическому (небиологическому).

Биофилия, соответственно — любовь ко всему живому. И это — естественное состояние человека, когда он живёт в соответствии со своими истинными желаниями, реализуя таланты и потенциал.

Деструктивность — это одна из форм злокачественной агрессии.

Агрессия — Фромм выделяет несколько типов агрессии и говорит, что агрессия — не деструктивность. Бывает доброкачественная агрессия (игровая, например), деструктивность — всегда злокачественная.

Мы должны различать у человека два совершенно разных вида агрессии. Первый вид, общий и для человека, и для всех животных, — это филогенетически заложенный импульс к атаке (или к бегству) в ситуации, когда возникает угроза жизни. Эта оборонительная, «доброкачественная» агрессия служит делу выживания индивида и рода; она имеет биологические формы проявления и затухает, как только исчезает опасность.

Другой вид представляет «злокачественная» агрессия — это деструктивность и жестокость, которые свойственны только человеку и практически отсутствуют у других млекопитающих; она не имеет филогенетической программы, не служит биологическому приспособлению и не имеет никакой цели. Большая часть прежних споров на данную тему была вызвана тем, что не существовало разграничения между этими двумя видами агрессии, которые различны и по происхождению, и по отличительным чертам.

В первой половине книги автор много внимания уделяет именно разбору агрессивности. Основываясь на большом объёме антропологических, исторических данных, на исследованиях в области психологии, нейро- и эволюционной биологии, Фромм приходит к выводу, что деструктивность и злокачественная агрессия — не то, что изначально свойственно человеку, это ответ на изменение среды.

Доисторические люди, которые жили родами, занимаясь охотой и собирательством, проявляли минимум деструктивности и максимум готовности к сотрудничеству и справедливому распределению продуктов питания. Я уверен, что жестокость и деструктивность появляются лишь с разделением труда, ростом производства и образованием излишка продуктов, с возникновением государств с иерархической системой и элитарными группами. Эти черты усиливаются, и по мере развития цивилизаций власть и насилие приобретают в обществе всё большее значение.

Мотивом для охоты первобытных людей было не желание убивать, а желание учиться и совершенствовать свои умения и навыки, т. е. саморазвитие человека. Аргументация Уошберна, апеллирующая к детским играм в войну и охоте, упускает из виду тот факт, что дети вообще восприимчивы к любым формам деятельности, принятым данной культурой. И считать, что интерес к общепринятым образцам поведения доказывает врождённую радость убийства, — значит демонстрировать завидную наивность в вопросах социального поведения. Кроме того, следует напомнить, что есть целый ряд видов спорта (от борьбы на мечах дзэн до фехтования, дзюдо и карате), где главная заслуга и радость победы состоит не в том, чтобы убить партнёра, а именно в том, чтобы продемонстрировать (развернуть) все свои возможности и умения.

Мэмфорд обратил внимание на то, что в наскальной живописи (на рисунках в пещерах), посвящённой жизни охотников не встречается сюжет сражения между людьми. На этот факт указывает также палеоантрополог Гельмут де Терра.

С тех пор наука не стояла на месте и человечество получило новые исследования в области этологии, палеоантропологии и других наук. Поэтому некоторые примеры и выводы нельзя принимать как истину. Совсем недавно стало известно, что некоторые эксперименты, которые упоминал Фромм, проводились некорректно (как известный Стэнфордский).

— Никакие нейрофизиологические данные не имеют отношения к той форме агрессивности, которая характерна только для человека и отсутствует у других млекопитающих: это склонность к убийству как самоцели, желание мучить без всякой на то «причины» не ради сохранения жизни, а ради доставления себе удовольствия.

— В том-то и дело, что человек отличается от животных именно тем, что он убийца.

— Желание разрушить ради самого разрушения — это нечто совсем иное. Вероятно, только человек получает удовольствие от бессмысленного и беспричинного уничтожения живых существ. Обобщая, можно сказать, что только человек бывает деструктивным независимо от наличия угрозы самосохранению и вне связи с удовлетворением потребностей.

Оппонентом приведённым выше цитатам может выступить Роберт Сапольски, например, который объясняет с точки зрения эволюционной биологии, почему какие-то животные убивают детёнышей своего вида и другие случаи злокачественной агрессии у животных и людей. Он доказывает, что не только человек — убийца.

2

Человечество неоднородно. В разных частях среда и формировавшиеся институты создавали разные сообщества. Фромм проанализировал несколько десятков племён в разных частях света и поделил их на три системы.

Система A — жизнеутверждающие общества

В этой системе все идеалы, институты, обычаи и нравы направлены на сохранение и развитие жизни во всех её сферах. Враждебность, насилие и жестокость встречаются в минимальных проявлениях, практически отсутствуют репрессивные институты: нет ни преступлений, ни наказаний, институт войны отсутствует полностью либо играет минимальную роль.  

Система B — недеструктивное, но всё же агрессивное общество

Отсутствие деструктивности. Но при этом в обществе сплошь и рядом встречаются индивидуализм, соперничество и иерархичность, а агрессивность, война считаются нормальными явлениями (хотя и не занимают центрального места). Такие общества отнюдь не отличаются чрезмерной подозрительностью, жестокостью или разрушительностью, но тем не менее в них нет того дружелюбия и доверия. Можно утверждать, что система пронизана духом мужской агрессивности, индивидуализмом, желанием делать и доставать вещи, решать поставленные задачи.

Система C — деструктивные общества

Отмечены жестокостью, разрушительными наклонностями своих членов (как внутри племени, так и по отношению к другим племенам). В обществе царит воинственный дух, враждебность и страх; широко распространены коварство и предательство. Большую роль в целом играет частная собственность (если не на материальные ценности, то хотя бы на символы), поэтому в значительной степени развито соперничество (конкуренция). Общество иерархично, часто ведёт войны.

Я думаю, что такое деление можно перенести и на современные цивилизованные общества. Современная Россия относится к третьей системе. Самое трагичное, что в такой системе быть счастливым категорически запрещено.

3

В качестве примера Фромм приводит не только общества, а разбирает отдельные исторические личности — Сталина, Гиммлера и Гитлера.

Сталин

Сталин приводится как пример клинического несексуального садиста.

Он первый после революции приказал применять пытки, сам давал указания, какой вид следовало использовать.

Любимый способ — психологическое издевательство. Он, уже решив, что будет с жертвой, уверял её лично, что она в безопасности, чтобы подарить человеку надежду, которую потом уничтожит усатым сапогом.

Фромм приводит цитату из книги Роя Медведева, я тоже приведу её:

Незадолго до ареста героя гражданской войны Д. Ф. Сердича Сталин произнёс на приёме тост в его честь, предложил выпить с ним «на брудершафт» и заверил в своих братских чувствах. За несколько дней до убийства Блюхера Сталин на собрании говорил о нём в самых сердечных тонах. Принимая армянскую делегацию, он осведомился о местонахождении и самочувствии поэта Чаренца и заверил, что с ним ничего не случится, однако через несколько месяцев Чаренц был убит выстрелом из-за угла.

Жена заместителя Орджоникидзе А. Серебряковского сообщает о неожиданном звонке Сталина вечером 1939 г. «Я слышал, что Вы ходите пешком? — сказал Сталин. — Это не годится, люди придумывают разную чушь. Пока Ваша машина в ремонте, я пошлю Вам другую». И действительно, на следующий день Кремль предоставил в распоряжение Серебряковской машину. Но через два дня её мужа арестовали, не дожидаясь даже его выписки из больницы.

Знаменитый историк и публицист Ю. Стеклов был в таком смятении от многочисленных арестов, что он записался на приём к Сталину. «С удовольствием приму Вас», — сказал Сталин. Как только Стеклов вошёл, Сталин его успокоил: «О чём Вы беспокоитесь? Партия Вас знает и доверяет Вам, Вам нечего бояться». Стеклов вернулся домой к своим друзьям и родным, и в тот же вечер его забрали в НКВД. Само собой разумеется, первая мысль его друзей была обратиться к Сталину, который, по-видимому, не предполагал, что происходит. Было намного легче верить в то, что Сталин ничего не знал, чем в то, что он был изощрённый злодей. В 1938 г. И. А. Акулов, бывший прокурор, а позднее секретарь УК, упал, катаясь на коньках, и получил опасное для жизни сотрясение мозга. Сталин позаботился, чтобы приехали выдающиеся иностранные хирурги, которые спасли ему жизнь. Акулов после долгой, тяжёлой болезни вернулся к работе и вскоре после этого был расстрелян.

Главное стремление Сталина было показать, что у него есть власть. Поэтому иногда он не только сажал, а неожиданно возвращал человека, да ещё на высокие посты. Эта непредсказуемость поведения изводила людей, они не понимали правил игры и не знали, чего ожидать. Привело к полному подавлению воли не только у ближнего круга, а у огромного народа. И следы этой выученной беспомощности видны и сейчас.

Гиммлер

О Гиммлере в книге написано в несколько раз больше. Потому что его жизнь изучалась и расследовалась на международном уровне, а о Сталине информации в то время было ещё мало.

Жизнь Гиммлера разбирается как клинический случай анально-накопительного садизма (анальный характер — это из фрейдизма). Ну, подобных людей очень много, он не какой-то особенным, в отличие от Сталина и Гитлера.

Среди нас живут тысячи гиммлеров. С социальной точки зрения в обычной жизни они не приносят большого вреда, хотя нельзя недооценивать число тех, кому они наносят ущерб и делают основательно несчастными. Но когда силы разрушения и ненависти грозят поглотить всё общество, такие люди становятся особенно опасными. Ведь они всегда готовы быть для правительства орудием ужаса, пыток и убийств. Многие совершают серьёзную ошибку, полагая, что потенциального гиммлера видно издалека. Одна из целей характерологических исследований как раз и состоит в том, чтобы показать, что для всех, кто не обучен искусству распознавания личности, потенциальный гиммлер выглядит точно так же, как и все другие. И поэтому надо учиться читать книгу характеров и не ждать, пока обстоятельства позволят «чудовищу» показать своё истинное лицо.

Гитлер

О последнем поциенте материала существенно больше, чем о всех остальных вместе взятых. Он был даже издан отдельной книгой «Адольф Гитлер — клинический случай некрофилии», в мягком переплёте.

Продаю эту книгу по назначенной вами цене, меня устроит любая

Автор анализирует, какими были причины, из-за которых «Гитлер» стало именем нарицательным. Фромм разбирает биографии родителей, разные периоды его детства и юношества.

Из разных фактов складывается понятная картина, как причудливо изуродованная психика одного бесталанного человека привела к миллионам жертв.

Киноактриса Рената Мюллер рассказала своему режиссёру А. Цейслеру о том, что случилось в тот вечер, когда она была приглашена в резиденцию канцлера:

«Она была уверена, что он хочет с ней переспать. Они оба уже разделись и вроде бы собирались лечь, когда Гитлер внезапно повалился на пол и стал умолять, чтобы она его ударила. Она не решалась, но он просил её, говорил, что он ни на что не годится, обвинял себя во всех грехах и униженно ползал перед ней, как в агонии. Сцена эта стала для неё невыносимой, и она в конце концов вняла его уговорам и ударила его. Это его страшно возбудило, и он просил ещё и ещё, бормоча, что это больше, чем он мог ожидать, что он недостоин находиться с ней в одной комнате. Она продолжала его бить, и он всё больше приходил в возбуждение».

Вскоре после этого Рената Мюллер покончила с собой.

Или вот ещё, о «характере» и «воле» лидера Третьего Рейха:

У него <Гитлера> была привычка, свойственная многим слабовольным людям, дожидаться в развитии событий такого момента, когда уже не надо принимать решения, ибо его навязывают сами обстоятельства. Гитлер умел манипулировать обстоятельствами, чтобы нагнетать обстановку: он подбрасывал в топку побольше дров, перекрывал все пути к отступлению и доводил ситуацию до точки кипения, когда уже нельзя было действовать иначе. Таким образом, мобилизуя всю свою изощрённую технику самообмана, он избегал необходимости принимать решения. Его «решения» в действительности не были «волевыми», они были скорее принятием неизбежности fait accompli (уже случившийся факт, нечто бесспорное, с французского).

Фактов и их интерпретаций в книге много. Пересказывать их я не стану.

Оформление

Издатели были не очень озабочены тем, чтобы выпустить красивые книги. Исходили из того, что в 1994 году интеллектуалам что ни выкинь, всё купят, ещё и спасибо скажут. Об этом говорит выбор авторов серии, материалов, шрифтов, подготовка макета.

Вся серия оформлена по схеме «Фрагмент картины какого-нибудь художника на чёрной плашке, белый текст».

Форзацы с разными рисунками, что уже неплохо.

Основной шрифт — Таймс. Заголовки набраны чем-то гельветикообразным.

В титуле и на обложке какой-то незнакомый мне шрифт, Илья Бирман тоже узнавал о нём у себя на канале.

Какие Л и Д!

Поля небольшие, набор плотный, вёрстка скучная, монотонная — соответствует характеру текста. Иногда один абзац на целую страницу бывает, но есть и заголовки нескольких уровней, врезки, сноски (иногда очень большие).

В списке литературы интересно оформлены перечни, раньше нигде такого не замечал.

Отпечатана книга на типографской бумаге № 2. Это бумага для изданий среднего срока эксплуатации. Вот четверть века прошла, бумага уже пожелтела и хрупкость появилась. Желтизна, впрочем, не очень неприятная.

Каптал остался прежнего цвета и теперь издевательски белеет.

Эту книгу не продаю. Но есть несколько десятков книг, которые продаю (и отдаю даром).

Проголосовать за следующую рецензию из шорт-листа можно бесплатно в  Телеграм-канале «Человек-Фёдор».

Единоразово поддержать выпуск книжных рецензий — форма ниже, для регулярных автоматических подарков — Бусти.

Поделиться
Отправить
Запинить
Популярное